Сергей Зеленцов Фундамент, обеспечивающий боеспособность любой армии, — ее материальная и строительная база. В ее формировании огромную роль играют военные строители. О том, какие задачи и проблемы приходилось решать советским военным строителям, «Строительной газете» рассказали два заслуженных ветерана — генерал-полковник Леонид ШУМИЛОВ и генерал-лейтенант Алексей МАКАРЫЧЕВ.
Леонид Вениаминович, расскажите о начале своей трудовой деятельности.
После окончания в 1957 году Высшего инженерного училища я пошел на Северный флот, и мне как начальнику участка были поручены два подземных хранилища: одно для хранения торпед, а второе для хранения корабельных ракет.
Это было время Карибского кризиса. Как раз тогда было принято решение построить на границе Советского Союза подземные защищенные шахты для ракет. В целях выполнения этой задачи министр обороны Р. Я. Малиновский собрал представителей всех округов и поручил строительным организациям округов реализовать эту задачу. В большинстве округов существовала проблема — не хватало специалистов по проходке вертикальных стволов. На Северном флоте начальником Северовоенморстроя был полковник Б. Л. Лившиц, он доложил, что Северовоенморстрой имеет своих специалистов-проходчиков, получил благодарность от министра обороны, а когда вернулся на флот, вызвал меня и поручил заняться этим вопросом.
Проходка вертикальных шахт имеет свою специфику по сравнению с горизонтальными проходками. Я попросил разрешения на неделю слетать в Кузбасс в командировку, изучил специфику проходки вертикальных стволов и начал работу.
Борис Лившиц приезжал ко мне на объект каждую неделю, жестко контролировал ход работ. Мы были в числе первых, кто закончил строительство шахт. Борис Лазаревич получил звание генерал-майор, а меня он направил на новый объект — строительство системы по предупреждению о ракетном нападении. Это был первый объект такого назначения в СССР, генеральным конструктором системы был академик Александр Львович. Мы построили здание, где он жил вместе с помощниками более двух лет и принимал своих коллег по другим объектам.
На объект, где я был начальником строительства, прибыл лейтенант Алексей Макарычев (сегодня генерал-лейтенант, Герой Социалистического Труда), с которым мы с тех пор работаем вместе 63 года, а на этом объекте побывали, когда отмечалось 60 лет завершения его строительства. Нам доложили, что объект за все 60 лет ни разу не отключался и находится на постоянном дежурстве.
В звании майора меня назначили начальником Спецстроя-700 на полигоне ядерных испытаний на Новой Земле — там кроме ядерных испытаний был большой объем социального строительства. Зона вечной мерзлоты на Новой Земле — 450 метров, поэтому строительство жилых домов и других сооружений велось с отрывом зданий от земли на высоту человеческого роста, на столбах, уходящих в землю на 2,5 метра. Но если под этими столбами льдистость превышала 7%, то приходилось копать до тех уровней, где льдистость не превышала это порог. Глубина котлованов под столбы (1×1,5 метра) иногда получалась 4 метра и более. Из-за этого строительство только фундаментов велось более года. С большим трудом мне удалось перевести строительство зданий на вмораживаемые сваи, что позволило кратно сократить сроки строительства. Построенные нами на Новой Земле здания и сооружения стоят более 50 лет, никаких нарушений с ними нет.
На Новой Земле я отработал три года, после чего был приглашен на должность главного инженера Северовоенморстроя — самой крупной в Минобороны строительной организации с численностью личного состава 56 тысяч человек, а через полгода я ее возглавил. Далее меня назначили заместителем командующего Черноморским флотом, где я получил первое генеральское звание. А через три года маршал Н. Ф. Шестопалов назначил меня начальником Главного управления строительной промышленности.
В то время наши войска находились в Афганистане. Помню момент, когда маршал Советского Союза С. Л. Соколов поручил мне и заместителю начальника Медицинского управления Московской области И. А. Юрову решить задачу резкого сокращения гибели наших воинов от инфекционных заболеваний: от них они гибли больше, чем от боевых действий.
Мы с И. А. Юровым в Афганистане посетили места базирования наших войск, все пункты снабжения. Было выявлено, что местом распространения инфекций и высокой заболеваемости были туалеты в палаточных городках. Тогда нами было принято решение сделать скважину для воды и канализационную станцию для сброса канализационных отходов в пустыню.
Когда на заводе в Домодедове изготовили станцию перекачки канализационных сбросов из двух труб диаметром около двух метров, испытали ее на чистой воде и везли по Афганистану, душманы подумали, что это какое-то оружие и обстреляли его. Но станцию успешно запустили в работу — проблема была решена. Благодаря этому в 2,5 раза удалось сократить потери наших военнослужащих от инфекций.
А какой из проектов запомнился вам больше всего?
Мне довелось участвовать в очень многих проектах, нужных для страны, но самым запоминающимся был объект космической системы «Энергия-Буран». Когда в 1986 году я был назначен первым заместителем маршала Н. Ф. Шестопалова (замминистра обороны), то одновременно решением ЦК КПСС меня назначили руководителем оперативной группы по созданию наземного комплекса «Буран-Энергия», в нее входили космонавт №2 Г. С. Титов, первый заместитель министра монтажных и специальных работ В. А. Миненков, руководящие работники всех участвовавших в создании этой системы министерств и организаций.
«Буран» являлся орбитальным кораблем, который должен был выйти за пределы атмосферы и вернуться обратно в автоматическом режиме как крылатая машина-беспилотник.
Надо сказать, возникало очень много проблем и новых вопросов, которые не были включены в первоначальный проект системы. Однажды ко мне обратился генеральный конструктор системы академик В. П. Бармин и сообщил, что американцы при запуске раздавили свою ракету звуком, а их ракета должна была вынести в космос 80 тонн, тогда как наш «Буран» весил 104 тонны — получалось, надо отсекать звук при запуске ракеты. Было рассчитано, что для этого требуется подать воду объемом 40 кубометров в секунду (для сравнения: потребление Москвы — 20 кубометров в секунду), правда, на протяжении всего 52 секунд. Времени на решение этой задачи оставалось два месяца, но мы с ней справились. В этих целях мы сделали 15 пятидесятитонных емкостей — водовоздушных баков и заизолировали их теплоизоляцией, так как они должны были работать и зимой, и летом. Также был построен крупнейший в Европе завод холода, который обеспечивал хранение водорода в хранилище и его подачу на старт. Но заправленная ракета не всегда запускалась, возникали поправки, неувязки, и заправленная ракета оставалась на старте минуты, часы, а иногда и сутки. Поэтому, чтобы сохранить водород в жидком состоянии, потребовалось построить самый крупный в Европе азотно-кислородный завод, который подавал за оболочку ракеты азот для ее теплоизоляции.
Особенно сложной задачей представлялась его посадка. Космический аппарат должен был пережить полет и пройти самый опасный участок на обратном пути. При входе в атмосферу корпус корабля сильно нагревается, скорость постепенно падает. Затем аппарат переходит к планированию, то есть снижению без работы основных двигателей, и должен точно выйти к посадочной полосе. При посадке «Буран» мог сильно раскачаться, удариться о посадочную полосу и отскочить от нее куда угодно. Поэтому посадочную полосу надо было идеально выровнять, что было непростой задачей.
В поисках ее решения я приехал в аэропорт «Шереметьево», где как раз в то время шло строительство второй взлетно-посадочную полосы. У работавших там специалистов спросил, есть ли у них приспособления для выравнивания аэродромных покрытий. Но выяснилось, что их техника могла ровнять бетон прочностью только до 350-й марки, нам же для строительства посадочной полосы для «Бурана» было необходимо отполировать поверхность из бетона 600-й марки.
Поэтому нами было найдено другое решение: на наших заводах мы самостоятельно изготовили три самоходные тележки, оборудованные осями с прикрепленными к ним алмазными кругами, и почти два года шлифовали ими полосу до идеального состояния.
Когда министр обороны СССР маршал Д. Т. Язов приехал на взлетную полосу, то мы как раз закончили на ней работы. При осмотре маршалом взлетной полосы конструктор начал ему докладывать, что сдача задерживается. Но я выступил и сказал, что задержки нет, так как все работы были закончены нами накануне, и даже удалось проверить качество поверхности полосы. Для этого на капот автомобиля я поставил стакан, до краев наполненный водой, медленно набрал скорость в 60 км/час и проехал 4,5 км. За все время поездки ни одной капли воды не расплескалось, поверхность полосы была идеально гладкой.
Конечно, когда «Буран» садился, было все равно тревожно, так как у него очень крутая глиссада спуска. Но посадка прошла в штатном режиме. «Буран» четко пролетел над полосой, автоматически развернулся по кругу, выровнялся и безукоризненно сел.
Поэтому можно сказать, что наши инженерно-строительные решения полностью себя оправдали. А вообще во время строительства наземного комплекса и подготовки стартов «Энергия-Буран» нами было внедрено в общей сложности 702 новшества, которые и сейчас используются при запуске ракет других типов.
Алексей Алексеевич, а как складывался ваш трудовой путь?
Я после окончания Московского инженерно-строительного института был призван в ряды Вооруженных сил и направлен на Краснознаменный Северный флот, где моим первым объектом стала первая в СССР станция предупреждения о ракетном нападении. Там моим первым командиром, учителем и наставником стал Леонид Вениаминович Шумилов (ныне генерал-полковник).
В первый же день воинской службы он мне определил ее ритм: понедельник-пятница — полный рабочий день, а суббота — до обеда, если в этот день работа не по скользящему графику. Впоследствии вся моя служба шла по такому расписанию.
Генерал Шумилов доверял мне, и в звании старшего лейтенанта я был назначен командиром воинской части Управления начальника работ (УНР), затем возглавил УНР в Североморске, в звании майора стал главным инженером Северовоенморстроя — коллектива, который осуществлял строительство на Кольском полуострове, в Архангельской области, в том числе в Северодвинске (Беломорская военно-морская база, на Новой Земле), затем был назначен начальником Северовоенморстроя.
Это был период бурного развития Северного флота. Создавались новые города, базы военно-морского флота, строились аэродромы. Благодаря энергии генерала Шумилова у нас была высокая механовооруженность, экскаваторы с объемом ковша 6,5 кубометра, КрАЗы, БелАЗы, горнопроходческая техника, плавкраны. Кроме общестроительных УНРов, были и гидротехнические, сантехнические управления, собственные плавсредства, промышленные предприятия.
За пятилетку 1981-1985 годов Северовоенморстрой завоевал переходящее Красное знамя ЦК КПСС, ЦК профсоюзов, ЦК ВЛКСМ (всего было три знамени на весь СССР) — настолько хорошо работал наш замечательный коллектив!
В январе 1986 года мне позвонил генерал Шумилов и сообщил о моем назначении начальником ГСВСУ на Байконуре (то есть начальником строительства космодрома). Тогда командующий Северным флотом адмирал И. М. Капитанец собрал Военный совет флота и зачитал приказ: «Службу полковника А. А. Макарычева ставлю в пример флоту!». С этим приказом я убыл на Байконур.
Ритм работы военных строителей космодрома я почувствовал в первые минуты прибытия на Байконур. У трапа самолета меня ждала телеграмма от министра обороны: «Приемку дел можете отложить, к утру разгрузите 900 вагонов». В 1985 году план строительно-монтажных работ был 25,5 миллиона рублей, а в 1986 году — уже 255 миллионов.
Под руководством генерал-полковника Л. В. Шумилова и генерал-полковника Г. С. Титова военные строители космодрома Байконур выполнили все поставленные задачи, орбитальный корабль «Буран» совершил два витка вокруг Земли и успешно приземлился.
Алексей Алексеевич, вы ведь и сегодня в строю?
В настоящее время мы с генерал-полковником Шумиловым продолжаем заниматься общественной работой по воспитанию молодежи, возглавляем президиум Межгосударственного Союза городов-героев. 2 мая 2023 года В. Л. Шумилов на Поклонной горе в Москве вместе с руководством Юнармии и «Движения первых» объявили об основании движения «Мы — наследники Великой Победы». Но жизнь заставила пересмотреть этот лозунг, и теперь движение называется «Мы — наследники Великих Побед Отечества».
Сейчас мы работаем со многими городами, занимаемся патриотическим воспитанием молодежи. Для подрастающей смены нами разработан комплект документов с рассказами о героях Великой Отечественной войны. С опорой на эти материалы в школах, в кадетских и нахимовских училищах проводятся уроки мужества. Есть планы по развитию среди учащихся водного поло, которое очень нужно тем ребятам, которые поступают в военно-морские училища и собираются служить на флоте. Эта задумка уже поддержана главкомом ВМФ.
Средний рейтингЕще нет оценок 
